Год 2024-й. На дворе — вроде бы будущее, а по сути — моральная радиация. Люди выгорели изнутри: сочувствие сменилось раздражением, доброта — пессимизмом, а эмпатия превратилась в миф, который никто больше не рассказывает детям перед сном. Идеи гуманизма пылятся в углу, забытые и ненужные, как старый чайник без крышки. Зло тем временем потирает руки и наливает себе кофе — сегодня у него всё получается.
Когда всё рушится — приходят Чуваки-пауки
В одночасье трещины в реальности открываются, как неудачно разогретые замороженные пельмени: по щелчку, по стону, по трещине. Изо всех возможных Вселенных, словно вызванные не отчаянием, а гротескной абсурдностью происходящего, слетаются Чуваки-пауки. Да-да, они настоящие — слегка уставшие, частично безработные, временами философствующие, но всё равно герои. Их цель — противостоять Доктору Восьминогову, злодею с маникюром дьявола и щупальцами, которыми он похищает всё, что осталось хорошего в людях: котят, надежду и бесплатную медицину.
Но конфликт зреет не на фронте, а на кухне
Вместо эпичных битв — бытовой триллер. Арена — обычная хрущёвка. Хозяин квартиры, человек с нервами как старые провода, сначала сдерживается, но всё рушится, когда:
он в третий раз за неделю наступает в ванной на чей-то велосипед;
тарелки исчезают, как здравый смысл в ТикТоке;
порталы во Вселенные используются не для спасения жизней, а чтобы подсмотреть за таинственной дамой в красном, принимающей душ на другом конце мультивселенной.
«Это не Мстители, это квартирники-переростки!» — орёт он, роняя таз с бельём.
Герои с трещинами, мир без клея
Слово за слово, паутина за паутиной — супергерои начинают спорить, кто тут главный, кто оплатит аренду, и кто съел последний пельмень. А тем временем Доктор Восьминогов смеётся в своей измеренческой берлоге: «Они сами себя сожрут».
И всё бы закончилось трагикомичной нотой, но однажды кто-то (не будем показывать пальцем, но это был Борис-Паук с третьего измерения) включает утюг, открывает портал в подсознание Человека-Боли и… всё обнуляется.
6.3
