Надежда Краснова — из тех людей, которые, кажется, рождены выдерживать испытания, словно у них внутри спрятан невидимый стержень, гнущийся, но никогда не ломающийся. Мать называла её «ивушкой плакучей» — не из-за слёзливости, а из-за удивительной гибкости: какая бы буря ни налетела, какое бы небо ни раскололось над головой, Надя сгибалась, но неизменно поднималась вновь. Теперь она одна растит дочь Полину, тянет дом, работу, заботы, мечтая лишь об одном — чтобы девочка выросла достойным человеком и увидела в матери не только источник контроля, но и искреннюю, безграничную любовь.
Но Полина смотрит иначе. В её глазах мир разделён на «хочу» и «получу», а надежды матери — лишь фон, не более. Она считает Надю серой, бесцветной, застрявшей в рутине и в собственных страхах. Девушка мечтает о лёгкой, сияющей жизни: богатый парень, свадьба, блеск, бренды, будущие фотографии на фоне роскошных интерьеров. Уважение к матери растворилось в подростковом презрении, а терпение Нади таяло, будто снег под весенним солнцем. Она делала всё, что могла, но Полина всё чаще хлопала дверью, убегала, уходила ночевать кто знает куда, возвращаясь лишь затем, чтобы снова перечеркнуть любое мамино слово.
И в один день случается то, к чему сердце никогда не готово: Полина исчезает. Просто — нет. Телефон молчит, подруги разводят руками, записи камер не дают ответа. А рядом с этим исчезновением — ещё одно: пропала Люба Кравцова, Полинина подруга по техникуму, такая же молодая, такая же безбашенная. Город гудит слухами, полиция разводит руками, а Надя… Надя не может сидеть дома, вцепившись в подоконник. В её голове шум ветра превращается в звон тревоги.
На поисках она знакомится с Валерой — отцом Любы. Тот, хотя и кажется крепким, внутри выглядел так, будто мир вокруг треснул. Вместе они бросаются в хаотичный круг расследования: обзванивают всех, кто мог знать хоть что-то, обходят больницы, морги, отделения полиции, где им говорят привычное «ждите», расклеивают объявления на столбах, стенах, дверях магазинов, лишь бы хоть кто-то увидел, узнал, вспомнил.
Два родителя — чужие, но одинаково разорванные — идут по следам, что тают быстрее, чем их успевают схватить. И лишь одно не исчезает: непоколебимая, как старая ива, сила Нади, которая будет искать, пока не дойдёт до истины, какой бы шторм ни поднялся вокруг.
6.3
