Ярослав Костров всегда жил так, будто запасных выходов в мире больше, чем дверей. Мурманский бизнес, холодный воздух портов, дороги, по которым шли его фуры, — всё это он держал в кулаке, не сжимая до боли. Изворотливость была не чертой характера, а образом мышления: любая безнадёга для него существовала лишь до первого хода. Он умел договариваться, уходить в тень, переворачивать ситуацию в свою пользу. Почти всегда.
Почти — потому что тюрьма всё-таки случилась. Иронично и нелепо: не в привычной системе, а в Норвегии. Чужая страна, строгие законы и камеры, больше похожие на дизайнерские гостиничные номера. Светлые стены, тишина, личное пространство. И — интернет. Цифровая щель в мир, который, как выяснилось, не остановился без него ни на секунду.
Из-за решётки Костров продолжает жить сразу в нескольких ролях. Он управляет транспортной компанией, словно сидит в офисе с видом на порт, разруливает контракты, удерживает сотрудников и деньги в рабочем русле. Он остаётся отцом — по видеосвязи, неловко, с задержками сигнала, пытаясь воспитывать детей, когда собственная свобода измеряется квадратными метрами камеры. Он изо всех сил держит брак, убеждая жену, что этот комфортный плен — не отдых и не предательство.
И как будто этого мало, в его жизнь вползает мафия — холодная, расчётливая, не верящая в расстояния и решётки. Кострову приходится играть на нескольких досках сразу, балансируя между законом, криминалом и собственными страхами. Норвежская тюрьма становится для него странным полем боя: внешне спокойным, почти уютным, но смертельно напряжённым внутри. Здесь Ярослав снова делает то, что умеет лучше всего — выкручивается. Только теперь каждый ход может стоить ему всего.