Анна проживала редкое, почти хрупкое состояние — счастье без оговорок. Свадьба уже дышала ей в затылок: списки гостей, оттенки скатертей, музыка, которую она мысленно прокручивала снова и снова. Она готовилась тщательно, даже одержимо, будто боялась спугнуть удачу. Жених помогал охотно — его доход позволял не считать мелочи, а уверенность в завтрашнем дне казалась чем-то само собой разумеющимся. Он был надежен, ухожен, правильен до кончиков манжет. Иногда, правда, его тянуло в рассуждения — длинные, подробные, утомительные. Но Анна лишь улыбалась: разве занудство — повод сомневаться в любви? Идеальных людей не существует, а счастье, как ей казалось, вот оно — почти оформленное, с бантом и датой в календаре.
Мир был логичен, выстроен и ясен. Ровно до одного телефонного звонка.
Голос в трубке был чужим и тревожным — бывшая свекровь, женщина из прошлого, которое Анна давно считала закрытой книгой. Она говорила сбивчиво, словно боялась, что за ней подслушивают. Сын внезапно исчез, уехал, не оставив ни записки, ни объяснений. А главное — возле её дома стали появляться странные люди, слишком внимательные, слишком молчаливые. Женщина чувствовала опасность кожей и не знала, к кому обратиться.
Анна не раздумывала. Свадебные хлопоты осыпались, как декорации, утратив смысл. Она поехала — из сострадания, из чувства долга, из странного внутреннего толчка, которому не смогла противостоять. И очень скоро поняла: это не просто семейная драма и не чья-то паранойя.
С каждым шагом реальность трескалась. Случайные фразы приобретали двойное дно, знакомые лица — чужие тени, а прошлое, которое Анна считала пережитым, внезапно протянуло к ней руки. Исчезновение, слежка, странные совпадения — всё сплеталось в узел, где личное и опасное больше не разделялись.
Анна оказалась в эпицентре истории, которую не выбирала, но из которой уже невозможно выйти прежней. Впереди маячил вопрос, от которого холодело внутри: насколько хорошо она знает людей, которым доверяет, и какую цену придется заплатить за попытку помочь? Свадебное платье терпеливо ждало своего часа. Но сама Анна уже чувствовала — прежней ясности больше не будет.
6.3
