Ночь в джаз-кабаре гудела, как перегретый саксофон. На сцене царил Астров — человек, чье имя давно стало синонимом ночной богемы и хриплого блюза. Его голос, густой и тягучий, словно старый виски, разливался по залу, заставляя публику забывать о времени. Но даже звезды устают. Когда последний аккорд растворился в дымном воздухе, Астров едва держался на ногах. Он добрался до своего гостиничного номера и рухнул на кровать, провалившись в тяжелый, беспамятный сон.
Утро оказалось куда менее мелодичным.
Проснувшись, музыкант сначала решил, что ему мерещится. Однако нет — рядом на постели сидела юная девушка, почти девочка, с глазами, полными слез и обвинений. В следующую секунду тишину разрезал ее истеричный голос. Она кричала, что ее кумир — тот самый Астров, чей автограф она когда-то бережно хранила — якобы совершил над ней насилие. Слова звучали громко, болезненно, почти театрально.
А затем последовала угроза. Девушка бросилась к балкону и заявила, что готова прыгнуть.
Коридор гостиницы ожил мгновенно. Горничная, ставшая невольной свидетельницей сцены, не стала разбираться в нюансах — она просто вызвала милицию. Через считаные минуты номер заполнили люди в форме, а растерянного, не до конца понимающего происходящее Астрова увели, как обычного преступника.
Скандал вспыхнул быстрее, чем загорается спичка. Газеты, блоги и вечерние программы набросились на историю с хищным азартом. Для прессы это был настоящий пир: падение звезды, сенсация, трагедия — все сразу. Заголовки становились все громче, обвинения — все жестче.
Но сам Астров молчать не собирался.
Он прекрасно понимал: если сейчас опустить руки, его имя навсегда останется запятнанным. Поэтому джазмен решает бороться — за правду, за репутацию, за собственную жизнь, которая в одно утро превратилась из ритмичной импровизации в хаотичный, тревожный джаз, где каждая нота может стать решающей.
6.3
