Павел Калинин жил так, словно сам мир покорился его желаниям. Тридцатилетний холостяк с блестящей карьерой в московском отделении американского

Андрей Калинин с юности жил в режиме внутреннего прожектора: он видел себя на сцене так отчетливо, будто овации уже были записаны в его биографии