Однажды грозный гром прогремел над славным Новгородом — и был то не гнев небес, а ярость самого князя. Предательство разъело ряды храброй витязской дружины, что с молоду стояла щитом между Русью и врагом. Не разобравшись, кто виноват, а кто нет, князь в ярости изрёк: «Вон отсюда! Все! И не смейте возвращаться!» Так верные воины были отлучены от родного города, изгнаны с позором, как будто вся их доблесть враз обесценилась.
Разбрелись витязи кто куда. Кто к кузнецу подался, кто в бондарное ремесло — молот в руки вместо меча, огонь кузнечный вместо пожара битвы. Но только кует ремесленник гвоздь — и вдруг где-то за холмом стон, крик, звон железа, зов о помощи. То разбойники, то языческие отряды, словно вынырнувшие из лесного мрака, то чужеземные вои на кораблях, чьи глаза горят жадным огнём.
И не могли витязи остаться в стороне. В былой броне, хоть и с ржавыми заклёпками, вновь поднялись они на стражу справедливости. Воевода Белогор — как гранит, суров и молчалив, Варун — сумрачный, как осенний лес, и Агафон — балагур, смеющийся даже на поле брани. Их троих вели не приказы и не слава, но зов совести и сердце, которое не даст пройти мимо чужой беды.
Они вновь сражаются — не по долгу службы, а по зову чести. Княжеская опала теперь — лишь тень прошлого, а настоящим стало всё то, что требует меча: защита слабых, отпор врагу, огонь в груди, когда правда в опасности.
И пусть новгородская дружина далеко, и знамя великого города давно им не принадлежит — витязи не нуждаются в знаках отличия, чтобы быть героями. Они просто делают то, что умеют лучше всего: бьются за Русь, за правду, за людей. Даже если князь забыл, кого изгнал — земля помнит, народ помнит. А значит, витязи ещё нужны. И пока враг наступает — они не положат меч.